mari_batinak (mari_batinak) wrote,
mari_batinak
mari_batinak

Почему я считаю Алекса Лесли гением?



Что такое гений в обычном бытовом понимании людей?

Об этом писал ещё Сергей Михайлович Эйзенштейн в своей статье «Истинные пути изобретения», написанной им в 1946 году:

«Бытовое представление о гениальности - и не без основания - у нас всегда связано с чем-то вроде яблока Ньютона или прыгающей крышкой чайника матери Фарадея.

Не без основания, потому что умение из частного случая вычитать общую закономерность и дальше направить ее полезное применение к разного рода отраслям и областям действительно связано с одной из черт, которая входит в сложный психический аппарат гения.

В бытовом разрезе - в наглядном аспекте - оно читается проще: как способность переносить заключения со случайного, маленького - на неожиданно другое и большое.

Нечто, касающееся упавшего яблока, на что-то, касающееся... земного шара, — закон всемирного тяготения».


У Алекса Лесли тоже есть такая черта – переносить всё с частного на общее. Об этом я писала уже в статье «Что такое соблазнение?» Но не только к соблазнению Лесли подходит так широко.

Эти два человека мне кажутся в чём-то похожими друг на друга – Алекс Лесли и Сергей Эйзенштейн.

Во-первых, они оба были новаторами, смелыми и оригинальными: Эйзенштейн – в кинематографе, Лесли – в соблазнении и пикапе. Поначалу Сергея Михалыча никто не понимал, идеям его не доверяли. Как может нормальному человеку, например, прийти в голову положить зрителям под сиденья петарды, взрывающиеся под конец спектакля? А Михалычу пришло, после чего он в театре Мейерхольда долго не задержался.

Лесли тоже долго не задержался в известной пикаперской школе РМЭС («Русская модель эффективного соблазнения»). Как писали потом его оппоненты, парня выгнали из этой тусовки за неадекватность. Пришлось создавать свою собственную тусовку…

Во-вторых, оба этих чувака пытались померять алгеброй гармонию: Эйзенштейн мерял алгеброй искусство, Лесли – сферу любви и взаимоотношений мужчины и женщины.

Сергей Михайлович поначалу не думал ни о кино, ни о театре, а поступал на инженера-архитектора, как и его отец. Решающую роль в его судьбе сыграли два случайно увиденных спектакля, своё впечатление от которых он сравнивал с двумя ударами грома.

«Как я в дальнейшем был благодарен судьбе за то, что шок этот произошел к тому моменту, когда я уже успел сдать зачеты по высшей математике в полном объеме высшего учебного заведения, вплоть до интегрированных дифференциальных уравнений, о которых (как, впрочем, и об остальных разделах) я сейчас, конечно, уже ничего не помню, - писал режиссёр. - Однако склонность к дисциплинированности мышления и любовь к «математической» точности и отчетливости воспитались во мне именно здесь».

Гражданская война прервала его обучение, и, чтобы попасть с фронта в Москву, он поступает в академию восточных языков. Для этого ему приходится одолевать «тысячу японских слов», осиливать «сотни причудливых начертаний иероглифов».

«Сколько бессонных ночей пошло на зубрежку слов неведомого языка, лишенного всяких ассоциаций с известными нам европейскими! - пишет он. - Сколько изощренных средств мнемоники приходилось применять! Язык необычайно труден. И не только потому, что лишен звуковых ассоциаций с языками, нам известными. Но главным образом потому, что строй мышления, выстраивающий фразу, совсем иной, чем ход мысли наших европейских языков.

Труднейшее – не запомнить слова, труднейшее – это постигнуть тот необычайный для нас ход мышления, которым выстраиваются восточные обороты речи, построения предложений, словосочетания, словоначертания и т. д.

Как я был в дальнейшем благодарен судьбе, что она провела меня через искус и приобщила к этому необычайному ходу мышления древних восточных языков и словесной пиктографии! Именно этот «необычайный» ход мышления помог мне в дальнейшем разобраться в природе монтажа. А когда этот «ход» осознался позже как закономерность хода внутреннего чувственного мышления, отличного от нашего общепринятого «логического», то именно он помог мне разобраться в наиболее сокровенных слоях метода искусства».

«Меряние алгеброй гармонии» началось с того, что режиссёр решил уничтожить искусство. Тогда, в революционные 20-е годы, не ему одному приходила в голову такая мысль. Искусство тогда считалось бесполезным, даже вредным, так как уносит человека в мир грёз и даёт возможность «фиктивно достигать удовлетворения», вместо «реального, подлинного, действительного осуществления того, что можно иметь за небольшую плату, не двигаясь, в театральных креслах». Искусство нужно было развенчать, как не оправдавшую себя богиню. И, так как эта богиня носить корону была недостойна, её пока решили заставить мыть полы – служить революции. Искусство должно было стать утилитарным.
Сергей Михайлович решает искусством «сперва – овладеть, потом – уничтожить. Познать тайны искусства. Сорвать с него покров тайны. Овладеть им. Стать мастером. Потом сорвать с него маску, изобличить, разбить!»

И он, как убийца, начинает «заигрывать с жертвой, втираться в доверие, пристально всматриваться и изучать ее. Так подсматривает преступник расписание дня своей жертвы, так изучает привычные пути ее и переходы, отмечает ее привычки, места остановок, привычные адреса. Наконец заговаривает с намеченной жертвой, сближается с ней, вступает даже в известную задушевность. И тайком поглаживает сталь стилета, отрезвляясь холодом его лезвия от того, чтобы самому случайно не уверовать в эту дружбу».

«Когда-то я изучал математику, – как будто зря (хотя и пригодилось в дальнейшем, чего я тогда, однако, не предполагал), - пишет режиссёр. - Когда-то я зубрил японские иероглифы… тоже как будто зря. (Пользы от них я тогда не очень еще видел; что есть разные системы мышления вообще, я тогда усмотрел, но никак не думал, что это мне для чего-нибудь пригодится!) Ну что же, вызубрим и изучим еще и метод искусства!»

И начали Сергей Михалыч ходить с искусством друг вокруг друга: оно – окружая и опутывая его «богатством своего очарования», а он – «втихомолку поглаживая стилет». А стилетом был – скальпель анализа.

«Кругом бурлит великолепная творческая напряженность двадцатых годов. Она разбегается безумием молодых побегов сумасшедшей выдумки, бредовых затей, безудержной смелости. И все это в бешеном желании выразить каким-то новым путем, каким-то новым образом переживаемое – вспоминает режиссёр. - Искусство и его потенциальный убийца пока что совместно уживаются в творческом процессе в неповторимой и незабываемой атмосфере двадцатых – двадцать пятых годов. Однако убийца не забывает хвататься за стилет. Как сказано, стилет в нашем случае – это скальпель анализа.

За дело научной разработки тайн и секретов, не забудем, берется молодой инженер. Из всяких пройденных им дисциплин он усвоил то первое положение, что, собственно, научным подход становится с того момента, когда область исследования приобретает единицу намерения.

Наука знает «ионы», «электроны», «нейтроны». Пусть у искусства будут – «аттракционы»!

Из производственных процессов перекочевал в обиходную речь технический термин для обозначения сборки машин, водопроводных труб, станков, красивое слово «монтаж», обозначающее – сборку. Слово если еще и не модное, но потенциально имеющее все данные стать ходким. Ну что же! Пусть же сочетание единиц воздействия в одно целое получит это двойственное полупроизводственное, полу мюзик-холльное обозначение, вобрав в себя оба эти слова! Оба они из недр урбанизма, а все мы в те годы были ужасно урбанистичны. Так родился термин «монтаж аттракционов».

Так, по словам режиссёра, началась его «двуединая» деятельность в искусстве, «все время соединявшая творческую работу и аналитическую: то комментируя произведение анализом, то проверяя на нем результаты тех или иных теоретических предположений».

Однако что же случилось с вышеупомянутым "смертоубийственным" намерением этого человека?

«Жертва оказалась хитрее убийцы; в то время как убийца полагал, что «охаживает» свою жертву, сама жертва увлекла своего палача. Увлекла, вовлекла, захватила и на достаточно длительный период времени поглотила его. Желая «на время» побыть художником, я влез с головой в так называемое художественное творчество, и только изредка уже не соблазняемая королева, а неумолимая моя повелительница, «жестокий деспот мой» – искусство, дает мне на день-два убежать к письменному столу записать две-три мыслишки касательно его таинственной природы. В работе над «Потемкиным» мы вкусили действительный творческий пафос. Ну, а человеку, единожды вкусившему от подлинно творческого экстаза, из этой деятельности в области искусства, вероятнее всего, не вылезти никогда!» - говорит режиссёр.

Что касается Лесли, то у него тоже было техническое образование: он учился на мехмате. И ему тоже эти, казалось бы, совсем далёкие от его теперешнего дела – соблазнения женщин - знания, оказывали немалую помощь. Вот как рассказывает Алекс Лесли свою историю.

«Странно. Но. Все мои друзья-математики были еще девственниками, когда я впервые почувствовал вкус женщины. Я жил в общежитии Московского университета, окруженный математиками.

Я хорошо помню, как мы с друзьями шутили по поводу того, что женщины, в принципе, так же предсказуемы и просчитываемы, как и все остальное в мире. Однако никто из моих гениальных друзей не имел большого успеха у женщин. Как и я. Почему? Мы не общались с женщинами. Ведь математики – это мужское сообщество! И тяга к женщинам считается проявлением слабости ума! Истинного математика не может тянуть к слабому полу, ведь математик – умный человек и выше инстинктов! Вспомни Перельмана. Найди фото в Интернете. Вот он – математик!

Я был бы неплохим математиком, но – инстинкт отключить я не мог! Мне были нужны женщины! И я всегда тащился от секса! Мне нравился вкус женщин, запах, ощущение, этот мандраж и волнение, которое испытываешь от очень привлекательной женщины…

Тех, кому это не было нужно, я тоже понимал. Как-то раз я сдавал зачет по дифференциальной геометрии, решал задачу в многомерном пространстве. Я мучился три часа. Это был ад, мне казалось, я сойду с ума. И когда я ее решил – я вышел и ощутил нечто на уровне оргазма мозга. Вот тогда секс мне не был нужен совсем! Возбуждение, которое я испытал от того, что решил сложнейшую задачу, перекрывало секс во много раз…

Тем не менее освободиться от инстинкта я не мог.

Один раз мой друг пришел и сказал:

– Сань, я нашел тему в Интернете. Это про женщин. Можно тренироваться их снимать так же, как решать задачи, нарабатывая навык, как в математике или спорте.

Идея меня привлекла, и мы с ним через пару дней оказались на курсах пикаперов.

– Можно снять любую! – говорил тренер по имени Билл.

Эта идея меня привлекла в тему! Да! Настала пора признаться, что меня вставляют женщины! Что мне они гораздо нужнее, чем решение задач! Четыре года я учился решать задачи, сдал сотни курсов по математике, но теперь я начинал учиться совершенно новому искусству, которое поглотило меня. И я стал его фанатом. Я начал познавать искусство соблазна, систематизировать техники и стратегии соблазнения. И я ощутил, как мой уровень начал очень быстро расти.

Это было безумно приятно – расти в такой теме! Система мышления, которая была заложена на мехмате, позволяла мне весьма успешно использовать аналитический аппарат в теме соблазнения! Каждый контакт, каждая удача и неудача сканировались мозгом. Я помню, что, даже когда я спал, мозг сканировал ситуации с женщинами, которых не удалось соблазнить, и придумывал варианты комбинаций, которые могли бы сработать».


Как Сергей Эйзенштейн ходил вокруг искусства со своим инженерским стилетом, так и Лесли подбирался к женщинам со своим мехматовским скальпелем анализа, в поисках новых способов их соблазнения. Сергей Михайлович изучал искусство, Алекс Лесли – любовь. И каждый из них мерял их своей алгеброй. Как и Эйзенштейн в искусстве, Лесли хотел построить свою аксиоматику любви, используя законы высшей математики, о чём писал в «Кодексе Мастера и Охотницы».

А в книге «Охота на самца» он пишет, что «на самом деле все в этом мире взаимосвязано намного сильнее, чем мы думаем». Особенно для наблюдательного человека, который владеет уже упоминаемой выше способностью «из частного случая вычитать общую закономерность и дальше направить ее полезное применение к разного рода отраслям и областям». В доказательство этому Лесли приводит в пример случай из своей жизни.

"Как то раз я был на тренинге в Питере. И в тот самый день я вел тему о повышении значимости. Я рассказывал, как повысить свою значимость для человека, чтобы он тебя больше ценил.

Когда я вернулся в номер, уставший после тренинга, у меня было два желания. Принять душ и отвлечься с помощью музыки. Я включил телик, и когда вернулся из душа, увидел передачу с Капицей.

Сперва я хотел переключить, как вдруг просто сел на кровать. И после этого, уставший после тренинга, я провел у телевизора в той же позе примерно час. Хотя я умирал как хотел спать.

Передачу вел Капица вместе с нобелевским лауреатом Дэниелом Канеманом, психологом, который получил Нобелевскую премию по экономике.

И был интересный разговор на тему цены и ценности. На темы, как люди оценивают товары, компании, облигации. И там был описан интересный феномен! Который я тут же, на следующий день объяснил на тренинге, и люди начали пользоваться новой фишкой повышения значимости, понимая суть вещей.

В передаче шла речь об эксперименте, который проводили на группе студентов Корнельского университета.

Половине группы вручили кружки с университетской символикой. А половине – нет. Людям дали рассмотреть эти кружки, поиграть с ними и попользоваться. А затем вручили анкеты. В них был вопрос.

– Вы только что получили кружки. Они ваши, вы можете унести их домой. Однако у вас есть возможность получить за них деньги. За какую сумму, от 1 до 10 долларов, вы готовы продать эти кружки?

Другой половине группы, у которой не было кружек, был задан вопрос:

– Посмотрите на кружку соседа. У вас есть возможность вместо кружек получить деньги. Во сколько вы оцениваете кружки, от 1 до 10 долларов?

Сколько стоит кружка для людей, у которых она есть и у которых ее нет? С точки зрения экономической выгоды – это одно и то же. Вы можете уйти домой с кружкой или с деньгами. Вы находитесь в равных условиях.

Но люди, у которых была кружка, запросили за нее 7 долларов, а люди, у которых ее не было, – 3,5 доллара.

Люди не придают большого значения тому, есть ли у них кружка или деньги. Для них ценно вот что: получат ли они кружку, или им придется с ней расстаться. А необходимость с чем то расставаться для них болезненна.

Вот и получается, что обладатели кружек готовы с ними расстаться за 7 долларов – им требуется компенсация за расставание.

Когда вам предлагают кружку, вы оцениваете ее дешевле, чем когда вам предлагают расстаться с ней. Результат 2:1.

«Сам факт владения вещью повышает ее ценность в глазах владельца, блокируя возможность обмена!»
И далее было сделано в передаче очень важное замечание.

– Самое интересное, что люди на рынке акций и при совершении многомиллиардных сделок мыслят абсолютно так же, как и в случаях, когда речь идет о десятках долларов!

И я тут сидел, медленно стекая со стула. Потому что я постоянно этим пользовался сам в соблазнении и учил этому женщин.

Для того чтобы в 2 раза повысить значимость чего либо для него в тебе, тебе достаточно дать ему это, сделать так, чтобы он принял решение, что ему это принадлежит. А затем показать ему, как опасно потерять это.

Судя по итогам эксперимента, при опасности что либо потерять мужчина переоценит это в 2 раза.
Грубо говоря, если ты хочешь, чтобы ты была ему в два раза дороже, подари ему себя, а потом покажи, что тебя могут у него увести. Это утверждение «в два раза» очень важная штуковина для оценки эффективности создания конкуренции».


На мой взгляд, Алекс Лесли – очень увлечённый, помешанный на своём любимом деле человек. И всё, чтобы он не узнал, не изучил – пытается как-то применить в теме соблазнения. Киновед Р. Юренев как-то говорил про Эйзенштейна, что тот «напоминает огромный прожектор, собирающий свет из многих источников и мощно направляющий его на предмет исследования». Лесли, как мне кажется, тоже похож на такой прожектор, собирающий свет откуда только можно и направляющий его на тему соблазнения, генерируя в ней всё новые и новые идеи…
Tags: love, Искусство, Лесли
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 32 comments